Ханскарл Лёйнер кататимное переживание образов - страница 22

^ 15 занятие Ведение и определение структуры сновидения наяву II

3. Образ действия с учетом фиксированных образов


При проведении пациента через указанные стандартные мотивы особо важную роль играет учет конфликтных моментов. Легче всего их увидеть в ранее упомянутых фиксированных образах. Особенно отчетливо это видно в мотивах препятствия-недопущения. Они в наиболее явной форме выражают невротическую проблему и имеют первостепенное диагностическое значение. Они дают психотерапевту ориентир, в определенном отношении как бы узловой пункт или центр внимания, которые ему нужно отметить, зарегистрировать и на который ему рано или поздно следует направить внимание пациента.

Говоря об основопологающем понятии фиксированных образов, мы понимаем под ними такие сцены, содержание которых характеризует их стереотипность. Можно вновь и вновь возвращаться к таким сценам, а их содержание будет оставаться прежним. Это явно застрявшие, бессознательные динамические констелляции (стечения обстоятельств), представляющие определенную проблему. Таким образом, в своей неподвижно застывшей форме они являются как бы эквивалентами невротического очага нарушения. Так же, как и при образовании психогенных симптомов, они возникают в результате компромисса между напирающим импульсом, побуждением и защитой от него, причем зачастую - в сложной и многоплановой формации.

В ходе наших дальнейших наблюдений мы выделили еще и другие признаки, которые часто отличаются от стереотипных, повторяющихся сцен фиксированных образов, которые мне хотелось бы теперь рассмотреть в отдельности. Так, в ландшафте или в других образных формациях нередко обнаруживаются противоречия, каких не бывает в обычном мире. Например, с одной стороны леса на деревьях - осенние листья, а в другом месте - зеленые летние листья. Нередко это - нереальные элементы и формы, которые мы не встречаем в природе, например, гора из пластмассы и стали. Сцены, имеющие особое семантическое содержание, могут быть также отмечены отрицательным эмоциональным тоном. Имеется в виду страх и тревога, холодность или особая возвышенность тона. Или же это могут быть формы, напоминающие о чем-то сюрреалистически-гротесковом. Определенную роль может играть также смутное чувство чего-то ужасного, неопределенный страх и т. п., хотя это состояние и трудно описать, перечислив свойства этого состояния. Пациент учится отдавать себе отчет о господствующем эмоциональном тоне и сообщать о нем при помощи упомянутой вербализации эмоциональных элементов образа. Психотерапевт, имеющий большой опыт чтения сновидений наяву и хорошо знакомый с символикой образов, сможет постепенно проникнуть в самые тонкие разветвления несущих конфликт элементов образа. В этом заключается целое искусство, которое благодаря этому можно освоить.

Опишу теперь несколько характерных фиксированных образов или мотивов препятствия-недопущения, которые в качестве невротических признаков можно встретить в отдельных стандартных мотивах на первых сеансах. Потом я остановлюсь на том, как впоследствии с ними дальше следует обращаться и как их терапевтически можно использовать, чтобы дать пациенту возможность разобраться в своих бессознательных конфликтах.

На примере течения ручья можно легко изучать мотивы препятствия-недопущения, когда вначале, хотя бы на протяжении некоторого отрезка пути, удается проследить за течением ручья, а потом это становится невозможным. Ручей может исчезнуть в большом отверстии в земле, чтобы после некоторых поисков снова выйти на поверхность через многие сотни метров. Ручей может заканчиваться в каком-то пруду или деревенской луже, в запруде, из которой, как видно, он больше не вытекает. Но так как цель следования ручья заключается в сохранении непрерывности и постоянства течения именно благодаря дальнейшему прослеживанию течения воды, психотерапевту не следует отказываться от попытки каким-то образом еще, пусть даже незначительно, побудить пациента поискать продолжение ручья. Мы просим его, таким образом, поискать с другой стороны деревенской запруды какой-нибудь маленький вытекающий ручеек. Мы наводим пациента на мысль, что, собственно говоря, здесь что-то должно было бы вытекать. Более неприятная ситуация, когда ручей вдруг преграждает бетонная или деревянная стена, или же когда ручей становится все мельче и исчезает, просачиваясь в песок, а дальше продолжается сухое русло ручья. Часто при этом особенно характерна последовательность препятствий подобного рода: сначала это только сужение ручья, потом появляется большой водоем, водохранилище - и больше из него ничего не вытекает.

Ведение сновидения наяву предполагает, что в случае появления препятствия пациенту всегда дают найти какой-то выход, который соответствовал бы природе данного мотива. При этом определенную роль, естественно, также играют энергия и активная мотивация пациента в стремлении найти этот выход. В мягкой форме определенное суггестивное воздействие может заключаться в том, что психотерапевт дает почувствовать пациенту свою убежденность, что, благодаря внимательному рассмотрению деталей и благодаря поиску, все же появится возможность преодолеть препятствие. Необходимо также признавать непреодолимые границы, даже если это сначала разочарует пациента.


^ Пример (15)


Яркий наглядный пример подобного препятствия-недопущения течения ручья произошел во время лечения уже упоминавшегося ранее студента-физика, страдающего неврозом навязчивых состояний. Сначала он увидел бурный поток. Вода быстро неслась на расположенный уступом в центре ландшафта порог, где она мощным водопадом падала вниз. Попытка увидеть конец водопада не удавалась. Вместо этого становилось ясно, что здесь была глубокая впадина, и вода должна была падать бесконечно далеко. Падая, вода испарялась, не достигая следующего, более глубокого уровня.

Это обстоятельство нужно было для начала просто принять к сведению. Должен признаться, что это произвело на меня очень сильное впечатление и не менее сильное впечатление на моего пациента. Впрочем, ему самому казалось даже несколько грандиозным, какие величественные картины природы он смог мне описать. С символической точки зрения, энергия водного потока растворялась в себе самой. Это как бы указывало на то, что все, в конце концов, было тщетным, напрасным, бесконечным, колоссально трудным и уже больше неповторимым в условиях данного ландшафта. Это, между прочим, очень архаичный пример, указывающий на очень раннее нарушение (связанное со структурой Я). Предыстория пациента давала достаточно оснований для такого нарушения именно на первом году жизни. Это, однако, не помешало лечению, и в ходе длительной психотерапии удалось значительно помочь пациенту.

Другим вариантом проявления мотива препятствия-недопущения при прослеживании течения ручья может быть пародоксальность, когда, отрицая реальность, ручей течет, поднимаясь вверх, или волнами то поднимается на пригорки, то спускается с них. Из этого, по меньшей мере,можно сделать вывод, что такой человек не очень серьезно относится к физическим законам природы, поэтизирует или как-то иначе искажает реальность, то есть склонен предаваться иллюзорным представлениям.

Одно из условий стратегии ведения сновидений наяву предполагает, что через определенные промежутки времени пациента - при помощи стандартных мотивов - нужно всегда вновь подводить к мотивам препятствия-недопущения, иначе говоря, к фиксированным образам, правда, делая это осторожно и без прямой и слишком резкой конфронтации. Психотерапевтическая работа заключается здесь в точном описании наблюдаемых деталей, в попытке описания вызванного этим образом эмоционального тона пациента или элементов настроения мотива ландшафта. И наконец, пациент должен попытаться (возможно, при помощи поддерживающих указаний психотерапевта) отыскать, путем собственных пробных действий, как лучше всего можно было бы преодолеть соответствующий мотив препятствия-недопущения, препятствия. Сводя все это к одному правилу, можно сказать, что, как правило, всегда помогает, если обратить внимание пациента на какую-нибудь лежащую поблизости деталь, которую, в связи с этим мотивом, он должен очень точно рассмотреть и описать. За этим может тогда легко последовать феномен преобразования, и каким-то образом может найтись (может быть, после неопределенного высказывания-предложения психотерапевта) какая-то возможность неожиданного для психотерапевта решения или выхода. Следовательно, не психотерапевт должен находить решение и делать конкретные предложения по решению проблемы. Ему следует ждать соответствующего данной ситуации решения, которое, как правило, и появляется (при определеном терпении психотерапевта). Делается это путем тонкой работы с какой-то деталью фиксированного образа. Для пояснения приведу следующий пример.


^ Пример (16)


Пациентка ползет через низкий туннель. Справа к ее ногам в туннель втекает ручей, сырость которого неприятна. Она ползет дальше, видит, как перед ней постепенно появляется отверстие, до которого она и добирается. Я прошу ее осторожно глянуть вниз, и она видит, как вода падает глубоко вниз по скалам. Тогда она садится на корточки и не знает, как ей пробираться дальше. Я прошу ее оглядеться вокруг и спрашиваю, нет ли где-нибудь вокруг этого пролома возможности спуститься. Она говорит: “Нет”. После этого я прошу сначала ее очень точно и со всеми деталями описать водопад. Шаг за шагом ей это удается. Она наслаждается природной красотой водопада. В качестве следующего шага я прошу ее обследовать взглядом лежащий ниже более глубокий уровень, на который падает вода. В результате это тоже удается, и перед ней открывается в целом зеленый, плодородный и приятный ландшафт, хотя и с бурным ручьем. Она чувствует теперь себя лучше, а напряжение казавшейся вначале опасной и уязвимой ситуации смягчилось. Теперь я опять попросил ее посмотреть на отвесные скалы слева и справа, чтобы, может быть, все же найти возможность для осторожного спуска. И это теперь тоже происходит: она обнаруживает, что прямо около пролома выбито несколько ступенек и протянут трос, за который она может держаться. Она медленно спускается по этим грубо выбитым ступеням, которые затем превращаются в небольшую тропу.

Конечно же, от мужества и решимости пациентки зависит, захочет ли она последовать по этому неудобному и трудному спуску. Другой, быть может, мог бы, испугавшись, от этого отказаться. Однако, по сути, у нее вряд ли нашелся бы какой-то другой выход. Я немного подбадриваю ее, говоря, что в крайнем случае она могла бы вновь вернуться обратно. Впрочем, ряд признаков уже наверняка свидетельствует о том, что здесь есть испытанный спуск.

Помощь такого рода психотерапевт должен оказывать трезво и здраво - таким образом, чтобы у пациента возникало доверие, и, в то же время, чтобы она соответствовала реальности. Психотерапевт формулирует свои высказывания так, как если бы данная сцена происходила совершенно реально перед глазами пациентки, со всеми своими ньюансами. Этому моменту я придаю большое значение. Цель при этом состоит в том, чтобы побудить пациента при подобных пробных действиях в этой квазиреальной сцене к полным ответственности за себя, взрослым поступкам. Таким путем он учится подходящим образом обходиться с реальностью, действовать в ней и утверждаться в ней самому. Поэтому в Кататимном переживании образов мы в принципе избегаем предлагать пациенту магические, иллюзорные или чудесные решения, за исключением очень ранних фаз психотерапии.

Естественно, что если фаза сновидения наяву на каком-то сеансе завершится мотивом препятствия-недопущения или фиксированным образом, то это не очень ободрит пациента, и он будет чувствовать себя как бы в безвыходной ситуации, не имея решения проблемы. Поэтому психотерапевту нужно, в целом, стремиться к доведению сеанса непосредственно до решения задачи. Хотя это и не является непременным условием, но все же предпочтительнее отпускать пациента с некоторым переживанием успеха. Завершающее возвращение к исходной сцене образа, например, к изначальному лугу после восхождения в гору, позволяет сравнить конечную сцену с начальной. Тем самым можно зарегистрировать феномены преобразования в положительном и отрицательном направлении. Они дают пациенту и психотерапевту представление, каким образом бессознательно прорабатывался прошедший сеанс.


^ 4. Психотерапевтическая работа с фиксированными образами


При столкновении с мотивами препятствия-недопущения и фиксированными образами психотерапевту может показаться соблазнительной попытка предпринять активное, конструктивное решение проблемы. Желая помочь пациенту облегчить его задачу или показать ему свою власть, у начинающего психотерапевта может возникнуть соблазн слишком прямо (явно суггестивно) вмешаться или действовать слишком инструментально (при помощи технических вспомогательных средств). Пациента же, напротив, следует вести как можно менее суггестивно. В крайнем случае психотерапевт должен только делать предложения и структурировать. Уже в вопросе, следует ли нам оказывать пациенту непосредственную (инструментальную) помощь, мы стали очень сдержанными и осторожными, пытаясь вместо этого путем проясняющих указаний побудить пациента к детальному описанию или помочь ему путем конкретизирующих либо подбадривающих формулировок (см. выше). Технические инструменты мы предлагаем только в виде исключения. Особенно это относится к разрушающим действиям, направленным на преодоление тяжелых препятствий. Отвергаются, например, заряд пороха, динамит, мина или ручная граната, как и любые другие взрывные устройства. Отказ от использования технических инструментов обусловлен двумя причинами. С одной стороны, пациент попадает тем самым в зависимость от нас, и психотерапевт слишком легко может войти в роль мага сновидений. С другой стороны, мы не хотим показывать пациенту образец подобного поведения, обучая его стремиться к нетерпеливым, агрессивным или нереалистичным (т. е. иллюзорным) решениям проблемы. То, что мы рекомендуем ему в сновидении наяву, он потом очень легко переносит также в свою реальную жизнь и пытается решать там межличностные проблемы при помощи похожих невротически-нетерпеливых и недальновидных, а также авторитарных установок и действий. Речь идет о том, чтобы усилить навыки зрелого Я пациента благодаря тому, что я предлагаю ему искать дифференцированные, отвечающие реальности возможности решения. Это усилие должно в значительной мере соответствовать структуре бессознательной мотивации пациента, его взглядам и его жизненному опыту, которые психотерапевт, однако, не может сразу полностью охватить из-за их сложной структуры. Директивные мероприятия часто имеют ошеломляющий характер.

Некоторые же пациенты, со своей стороны, также склонны к лихим решениям или “насильственным действиям”, чтобы быстро и эффектно преодолеть мотивы препятствия-недопущения. Как правило, это приводит к скоропалительным кажущимся успехам или даже к усилению защиты и сопротивления, которые как раз и выражаются в мотивах препятствия-недопущения. Приведу характерный пример этому.


^ Пример (17)


Начинающий психотерапевт, специализирующийся по методу КПО, проводит лечение 23-летнего пациента, страдающего неврозом с навязчивой структурой, испытывающего трудности в контактах с другими людьми. Пациент увидел себя на лугу, окруженным забором из колючей проволоки на небольшом, квадратном наделе. При внимательном рассмотрении он не обнаруживает никакой калитки или чего-то подобного, чтобы можно было выйти. С диагностической точки зрения, он находится в нередком для пациентов с навязчивой невротической структурой состоянии: они чувствуют себя сильно стесненными, как бы скованными своей внутренней или внешней ситуацией.

Здесь перед психотерапевтом возникает вопрос (и у него, к сожалению, нет достаточно времени на размышление): что ему следует делать в подобной, возможно, безобидной, но, может быть, и затруднительной ситуации. Во всяком случае, он не решится закончить сеанс в таком фрустрирующем состоянии. Пациент находится посреди угрюмого ландшафта. Сцена производит на него довольно сильное впечатление, и пациенту кажется, что он как бы заперт. Однако явной опасности нет. У нашего молодого коллеги возникает жажда немедленных действий, и, руководствуясь лозунгом: “Препятствия существуют для того, чтобы их преодолевать”, - он поистине лихо приступает к делу, предлагая пациенту инструментальную, суггестивную помощь. Он дает ему в его образе ножницы для резьбы по металлу, чтобы пациент мог просто разрезать проволоку. Сначала эта попытка имела успех. Но результат все же оказался иным, чем оба они предполагали: забор неожиданно превратился в высокую, мощную стену - высотой около 2 м. Бессознательная психодинамика невротического стеснения явно оказалась сильнее, чем ее можно было бы преодолеть при помощи этого простого инструментального акта (что подтверждает сказанное выше). Но, не оценив этого и не увидев в этом признака усиления сопротивления, наш коллега (в определенной мере следуя своему импульсивному порыву) попытался ввести тогда следующее техническое средство. Он внушает пациенту, что теперь у него есть лестница и он должен перелезть по ней через стену. Пациент, с одной стороны, по необходимости, а с другой, послушно следуя предложению психотерапевта, выполняет это указание. Однако в этот момент стена вырастает до бесконечности, и через нее теперь невозможно перелезть.

В результате пациент и психотерапевт в одинаковой мере оказываются в безвыходном положении.

Приведенный пример показывает, как часто не удается достигнуть ожидаемого результата, если пытаться преодолеть мотивы препятствия-недопущения чисто техническими средствами, т. е. непосредственно инструментально. Эффект оказался прямо противоположным, а именно - драматически усилились механизмы защиты. За мотивом препятствия-недопущения скрывается глубококоренящаяся психодинамика, а ее как раз и нельзя преодолеть одним инструментальным воздействием.

Из этого репрезентативного для похожих случаев примера можно извлечь важный урок, как поступать с мотивами препятствия-недопущения. Любое прямое и наступательное действие против них всякий раз будет терпеть неудачу, если психотерапевт в каждом конкретном случае детально не продумывает величину и глубину, а также значение этих защитных структур. Суть дела здесь в том, какое значение в общей системе защиты Я пациента имеет в этот момент рассматриваемый мотив препятствия-недопущения. Во всяком случае, в приведенном примере он имеет особо важное значение, так как представляемое здесь сильное сужение уже давно глубоко интегрировано в структуру характера пациента.

Но, несмотря на сбор анамнеза и данных психотерапии, психотерапевт часто не полностью представляет себе бессознательную структуру мотивации пациента. Поэтому имеет смысл описанная выше стратегия маленьких шагов и обращения к творческим началам пациента, включая работу с деталями.

Что же касается самих механизмов защиты, то изложенная позиция основывается на знании, что механизмы защиты выполняют важную защитную, предохранительную функцию прежде всего для самого же пациента. Поэтому он не может сразу же и быстро от них отказаться. Если речь идет о реактивном образовании, т. е. о приобретенной манере поведения, коренящейся в невротической структуре характера, то от них тем более невозможно отказаться. Поэтому защитные образования часто имеют экзистенциальное значение для человека. Разумеется, это не исключает, что в ходе психотерапии по методу КПО они могут постепенно разрешиться - зачастую примечательным образом - и мобилизовать подавленные витальные импульсы.

Мне бы хотелось ограничиться данным примером, чтобы обосновать, почему инструментальное техническое воздействие на мотив препятствия-недопущения, с психотерапевтической точки зрения, редко приводит к ожидаемой цели. Это относится и к такому варианту преодоления мотива препятствия-недопущения, как волшебная палочка. Этот прием исходит из техники сновидений наяву французского исследователя R.Desoille [8]. K.Thomas [78] перенял мотив волшебной палочки на высшей ступени аутогенного тренинга. Однако он, очевидно, недооценил, что таким образом врач не только предлагает пациенту магическое решение, но и как бы одалживает ему в форме волшебной палочки свою собственную фаллически-мужскую силу (которой, как видно, недостает пациенту). В сценах КПО такие решения часто производят чрезвычайно драматичное воздействие, но все же оказываются несостоятельными в плане желаемого нами органического развития психотерапевтического процесса, так как ведут по пути иллюзорного, инфантильного решения проблемы, втайне ожидаемого многими невротиками. Описанное выше, обусловленное реальностью решение проблемы, которое несет зрелое Я, они забывают из-за невротического нетерпения, или же оно им оказывается вообще чуждым.

Что же можно было бы предпринять в нашем примере, с точки зрения более эффективной техники психотерапии?

Психотерапевт мог бы направить своего пациента, как уже упоминалось выше, детально заняться рассмотрением доставляющего неприятность фиксированного образа. Пациенту следовало бы, таким образом, более детально и точно рассмотреть забор из колючейпроволоки и исследовать эти детали, как это и сделал бы он в реальной жизни. Прежде всего следовало бы более подробно обговорить с пациентом, как относиться к преодолению данного препятствия, и даже можно было бы обсудить с ним детали какого-то возможного решения. Из этого психотерапевт узнает о внутренней установке пациента по отношению к данной проблеме. Настроен ли он оптимистически - или же склонен к смирению и пессимизму? Боится ли он чего-то или готов к рискованным действиям? Психотерапевту следовало бы также побудить пациента подумать, какие собственные предложения по решению проблемы могли бы прийти ему в голову. В нашем примере психотерапевт мог бы вставить замечание об ожидании того, что из ситуации сужения забора мог бы быть выход. Или же в еще более сильной форме: психотерапевт мог бы сказать, что он представить себе не может, что из этого положения нельзя найти выход.

Если сформулировать это более осторожно, то можно сказать: “Мне все-таки кажется, что...; я не могу себе представить, что...; Вам все-таки нужно попробовать, не получится ли...?”

И наконец, психотерапевт может напомнить в этом случае о том, что в похожих положениях, будучи детьми, мы пробовали приподнять нетуго натянутую колючую проволоку, чтобы под ней проползти. Может быть, где-то он сможет найти место сплетения двух концов колючей проволоки - там ее можно было бы раскрутить. Эти действия зависят от активности Я пациента, которую психотерапевт не может подменить. Он не должен в определенном смысле “подталкивать” его что-то сделать. Во всяком случае, такие попытки следует начинать каждый раз наименьшими и самыми деликатными средствами, принимаясь за какую-то определенную деталь, чтобы ее выделить. Так как обычный пациент, как правило, не знаком с описываемой здесь техникой, ему требуется руководство (инструктаж) психотерапевта. Спонтанные тенденции пациента редко бывают хорошей путеводной нитью для прорабатывания мотивов препятствия-недопущения. Они реагируют, исходя из своей невротически искаженной установки.

Мне хотелось бы пояснить еще одно техническое решение в приведенном выше случае замкнутости пациента с навязчиво-невротической структурой. Предположим, что описанная до этого техника не увенчалась успехом и пациент остался и дальше запертым на своем наделе. Психотерапевту остается тогда только один выход: прервать переживание образов - это, с психотерапевтической точки зрения, разочаровывающий и неудовлетворяющий конец. В качестве альтернативы можно было бы спросить пациента об эмоциональной стороне этой мрачной и несчастной ситуации. Пациент должен был бы сконцентрироваться на преобладающем чувстве замкнутости, невозможности вырваться наружу и т. п. - и подробно это описать. С психологической точки зрения, это означает: он должен признаться себе и своему психотерапевту, что оказался в положении, из которого не может найти выход, и следовательно, что он так же слаб и беспомощен. С определенной осторожностью, cum grano salis, то же самое можно сказать и о психотерапевте. Признание подобного рода психотерапевту следует принять совершенно нейтрально как объективное понимание существующего в данный момент прозаического факта. Готовность пациента признать эту открывшуюся в ходе сеанса так называемую слабость следует считать его силой и осторожно похвалить. В то же время он должен также показать свое понимание и сочувствие в этой сложной ситуации. Тем самым он добивается укрепления Я, которое можно подкрепить в последующей беседе. Если пациент сам достаточно опытен и коммуникабелен, то происходящее в образе сужение может быть взято под контроль - может быть, лучше еще во время самого состояния расслабления. Возникновению ассоциаций можно способствовать при помощи вопросов о похожих безысходных эмоциональных ситуациях последнего времени, т. е. из реальности повседневной жизни, а также из более раннего опыта, насколько еще можно вспомнить.

Вопрос о настроении и эмоциональном тоне сцены устанавливает при этом связь с латентными воспоминаниями. Тем самым удручающий образ сновидения наяву мог бы найти свое место в системе уже хорошо знакомых переживаний. Этого было бы достаточно, чтобы указать пациенту также и на явно присутствующую в этом образе центральную проблему его невроза. Беседа такого рода принадлежит к уже упоминавшемуся типу редукции негативных аффектов и помогает в случае, если проблема с фиксированным образом не может сразу же найти облегчающее решение.

Этим способом я как бы немного предвосхитил ассоциативную технику средней ступени КПО, направленную на поддержку приходящих в голову идей и ассоциаций. Более подробно я это обсуждаю на с. 160 - 163.

^ Подводя итог, можно сказать: мотивы препятствия-недопущения как эквивалентные невротические формы защиты и сопротивления проявляются не так уж часто и не только в относительно характерной форме. В качестве целевого момента психотерапевтического процесса их можно осторожно, но в то же время эффективно прорабатывать, используя определенные тактические приемы. По этим изменениям легче всего можно наблюдать развитие психотерапевтического процесса. Прежде всего, это видно по феноменам преобразования. Отчасти фиксированные образы имеют поверхностный характер и очень быстро преобразуются сами по себе или в ходе психотерапии. Отчасти же, однако, они глубоко коренятся в человеке в качестве интроектов, т.е. центральных значимых лиц, или в качестве стабилизирующих механизмов защиты Я.

Завершая это занятие, мне хотелось бы высказать общее замечание относительно предлагаемой психотерапевтической стратегии в обращении с фиксированными образами и КПО в целом. Речь идет о неоднократно отмечаемых репрезентациях (представителях) сопротивления и защитных механизмов, служащих пациенту защитой от бессознательных импульсов и страхов. Как и в повседневной жизни, в глубинно-психологической терапии защита и бессознательные импульсы часто противостоят друг другу. Здесь следует, кстати, напомнить, что при этом они находят друг с другом компромисс в случае образования симптома или при символическом представлении в КПО.

В ходе психотерапии можно выбрать две возможные стратегии.

1. Ущемленный защитой импульс можно поддержать, т. е. он усиливается при помощи соответствующих воздействий (интервенций) психотерапевта. Например, можно спросить пациента или обратить его внимание на этот импульс, можно подбодрить пациента, чтобы он освободил его. Это может произойти, когда этот импульс входит в сознание или когда он отражается в его действиях. В желаемой форме это удается лишь в весьма ограниченном виде. Скорее, существует опасность, что из-за усиления вытесненных страхов и импульсов усилятся сдерживающие их механизмы защиты. Это похоже на то, как если бы зажатого, ограниченного в своей активности пациента подбадривали бы все же ударить-таки кулаком по столу. Но это не удается, будь то из-за страха перед последствиями или из-за большой зажатости вообще. Только в совершенно определенных условиях сильный прорыв аффекта может иногда оказать разряжающее действие в смысле отреагирования. Однако это уже другая тема и здесь не обсуждается.

2. Опыт КПО параллельно с опытом психоанализа учит, что первостепенное внимание психотерапевта не должно относиться к стремящимся спонтанно осуществиться в КПО импульсам, соответственно желанию пациента. Это желание заключается у него в наивной тенденции проявить себя во всей полноте вследствие состояния расслабления, разгрузки. В первую очередь внимание должно уделяться механизмам защиты и их последующему прорабатыванию, т. е. мотивам препятствия-недопущения и фиксированным образам. Я вспоминаю о формах запруживания течения ручья, с постоянно повторяющимися попытками найти на этом месте решение, чтобы вода все же могла течь дальше. Затем я имею в виду пациентку, которая сначала безнадежно смотрела сверху на водопад, а потом, после того, как она занялась деталями сцены, постепенно все же нашла спуск. Работать над фиксированными образами, таким образом, гораздо важнее, чем над воплощающим импульсы материалом. Провал попытки усиления импульса особенно ярко виден на примере пациентки, окруженной забором из колючей проволоки. Попытка разрезать забор специальными ножницами соответствует усилению импульса - стремления выбраться наружу, осуществляемого здесь посредством подачи этого “технического инструмента”.

Мой подход состоял, напротив, в уже упоминавшейся детальной работе с репрезентацией сопротивления, в данном случае с колючей проволокой. Таким образом, я концентрирую внимание на сопротивлении и акцентирую тем самым его критическое рассмотрение. Тогда, как показывает опыт, помехи и ограничения сами собой ослабевают, что и продемонстрировано на этих примерах. Тогда импульс напрямик находит возможность миновать ослабленное сопротивление и достичь своей цели. Тем самым прежде недоступные для использования стабильные образные конгломераты фиксированных образов переводятся постепенно в гибкое, изменяемое состояние, т. е. в переменные, изменяющиеся образы. Достигнутая степень свободы проявляется на следующем сеансе КПО в преобразовании мотивов препятствия-недопущения и в описанном выше синхронном преобразовании. Я имею в виду, например, изменение открывающейся на вершине горы панорамы по мере продвижения лечения. В этом заключается верный признак того, что началось внутреннее переструктурирование, т. е. преобразование Я и его защитных структур. В определенных условиях за этим следует улучшение симптоматики и нарушенного социального поведения пациента. Это иллюстрируют более ста казуистических (выполненных без привлечения статистики и использования психологических тестов) описаний случаев [4, 28, 45, 46, 76].



8633302478531063.html
8633419984464597.html
8633492929194331.html
8633614300265873.html
8633771389336322.html